АГАТАНГЕЛ КРЫМСКИЙ И ЛЕСЯ УКРАИНКА
В статье рассматриваются взаимоотношения Агатангела Крымского и Леси Украинки,
которых связывала многолетняя приязнь. Творчество обоих писателей отмечается
некоторыми общими мотивами. Особенное внимание уделяется родословным А.
Крымского и Леси Украинки, всхожести в долях предков, которые имеют инонациональни
корень, и формированию национального самосознания писателей.
Ключевые слова: побратим, ментальность, геоним, украинофил, реальний-ирреальний.
В статье рассматриваются взаимоотношения Агафангела Крымского и Леси
Украинки, которых связывала многолетняя приязнь. Творчеству обоих писателей
свойственны некоторые общие мотивы. Особое внимание уделяется родословным
А. Крымского и Леси Украинки, сходству в судьбах предков, имеющих инонациональные
корни, и формированию национального самосознания писателей.
Ключевые слова: побратим, ментальность, геоним, украинофил.
In the article the relationships of Agathangel Krymsky and Lessya Ukrayinka
are researched.
A. Krymsky and Lessya Ukrayinka were connected with many years of friendship.
The creative works of both writers have some common motives. The special
attention is paid to the genealogy of A. Krymsky and Lessya Ukrayinka
and to the likeness in the destinies of ancestors who had innational
roots, to the formation of writers` national self-consciousness.
Key words: sworn brothers, mentality, geonym, ukrainophil.
1871 год был на удивление щедрым на литературные таланты. Именно в этот год
родились Генрих Манн в Германии, Марсель Пруст во Франции, а в Украине
можно назвать по меньшей мере три имени писателей, которые стали национальной
гордостью, - Леся Украинка, Агатангел Крымский и Василий Стефаник. Первые
два связывает не только год рождения, но и дружеские отношения. Более того,
Леся Украинка, всегда сдержанная, а иногда даже немного высокомерная, свое
особенное отношение к А. Кримского признала публично, посвятив ему
свою знаменитую драматичную поэму "В катакомбах". В первом
же издании произведения она отметила: "Посвята уважаемому побратимрви
А. Кримскому" [1].
Испокон веков в украинских традициях побратим был знаком высокого доверия, душевного родства, и обещанием верности. Недаром обряд побратима осуществлялся торжественно, с клятвой на крови. В свое время Климент Квитка подчеркивал, что не стоит побратим Леси Украинки и Агатангела Крымского воспринимать буквально, поскольку считал, что биографы могут неадекватно объяснять этот факт. Поэтому в своих воспоминаниях к годовщине со дня смерти поэтессы он писал: ".у южных славян существует обычай побратима, который сопровождается известными обрядами <.> нужно объяснить, что никакого обряда братания не было..." [2].
Однако слово "побратим" выбрано Лесей Украинкой неслучайно, оно свидетельствовало об осознанном ощущении духовной близости между этими двумя нерядовыми личностями.
Следует отметить, что не только в их биографиях есть места, эпизоды и факты, которые рифмуются между собой. Немало похожего можно найти в истории родов Леси Украинки и Агатангела Крымского. Для этого выполнимо короткий экскурс в их прошлое.
Родословные А. Кримского и Леси Украинки сохранились преимущественно в виде семейных переводов и легенд. Они преисполнены драматизма, приключенческих элементов и даже сказочных метаморфоз. А. Кримскому было известно, что его род происходил из тюркско-татарского племени, один из его предков приходился родственником крымскому хану, наследнику могучего Батыя, и занимал влиятельное положение - был муллой. в 1696 году после какого-то острого конфликта, спасаясь от мести разгневанного хана, он вынужден был убежать из Бахчисарая и поселиться в Литве, как в конце ХVІІ века нередко делали его обездоленные соотечественники, чтобы не стать жертвами ханского произвола. в 1915 году в своем интервью корреспонденту бахчисарайской газеты "Терджиман" А. Кримский рассказывал о своем путешествующем предке, который очутился среди чужого народа: "Він был вынужден взять христианскую веру. Его окрестили и, учитывая на то, что вышел он из Крыма, стали называть Крымским. Значительное число документов, которые остались с тех пор, и другие доказательства долго хранились в нашей семье." [3]. После пожара в подворье деда А. Кримского Степана Павловича его деть рассыпались по миру. Отец Агатангела Ефим Степанович свою служебную карьеру начал во Влолодимирі-волинському. Здесь он женился, дождался пополнения семьи. С малым Агатангелом семья переехала в Звенигородку, повитове местечко на южной околице Киевской губернии.
Романные перипетии характеризуют и происхождения рода Косачив. Семейная легенда сохранила весьма интересные факты, которые, стоит подчеркнуть, никто из исследователей не отрицал. Колыбелью рода Леси Украинки по линии отца считается Босния. В ХV веке Косачи принадлежали к благородной элите. Титул герцога первым в 1444 году получил Стефан Косач, основатель Герцоговини. Военное лихолетие и политические интриги заставили потомков Косачив странствовать из страны в страну, упоминания о них находили в Риме, в Польши и других странах. В конце ХVІІ века польский шляхтич Петр Косач продолжил свою карьеру на украинской земле. Его следами пошли сыновья и внучки, которые состояли на службе у украинских гетманов [4].
По линии матери Леся Украинка принадлежит к роду Драгоманових. Его корень, считает Ольга Косач-кривинюк, которая первой начала систкматизувати семейные переводы, ведут в Грецию. Следовательно становится понятным, почему Леся Украинка писала из Ялты младшему брату в мае 1898 года: "Я не надеялась, что тебе, Микосю, найлегша будет греческий язык, - о нее много гимназистов зубы ломают. Таки видно, что мы с тобой эллинского роду" [5]. Ольга Косач-кривинюк утверждает, что в ХVІІ веке предок Драгоманових служил у гетмана Богдана Хмельницкого драгоманом, то есть толкователем, переводчиком дипломатической службы. В ХVІІІ веке Драгоманови еще подписывались греческими буквами, тогда же они появились в городе Гады.
Род Драгоманових и позже не потерялся в истории Украины. О нем можно сказать словами Эдит из драмы Леси Украинки "У пущи" - "завжди и везде шел в первой лави". На каторге погиб декабрист Яков Драгоманов. Его свободомыслие передалось детям брата, что впервые увидели мир в гадяцкому гнезде Драгоманових.
Следовательно, предки Агатангела Крымского и Леси Украинки поселились на Украине приблизительно одновременно, в конце ХVІІ века. Корень родов обоих писателей инонациональни. Для следующих поколений Крымских, Косачив, Драгоманових украинская земля стала родиной. Как известно, весьма сильному влиянию земли, природы, местных обычаев, поддается даже ментальность завоевателей. Еще большей пластичностью внутреннего мира отмечаются те, кто находит на новых землях доброжелательный прием и надежное убежище. Постепенно изменялось национальное самосознание наследников путешествующих родов, и этот процесс также заслуживает придирчивого анализа литературоведов.
Родители Леси Украинки принадлежали к семьям, которые в свое время получили дворянский титул, хотя никогда этим особенно не гордились. Отец Леси - Петр Антонович Косач, действительный статский советник, со студенческих лет проявил себя украинофилом, невзирая на то, что в быту украинским языком практически не пользовался. Иметь - Ольга Петровна Драгоманова-косач, сестра известного мыслителя и общественного деятеля Михаила Петровича Драгоманова, считала святой обязанностью воспитывать шестеро своих детей так, чтобы "українська речь была для них найближчею", хотя с детства в домашних условиях они изучали несколько европейских языков, в том числе и греческую [6]. Именно иметь посоветовала Лесе подписывать свои произведения литературным геонимом "Українка".
Обстоятельства в семье Агатангела Крымского были несколько другими. Отец будущего
ученого Ефим Степанович Крымский, учитель истории и географии, краевед,
издатель, считался белорусским мещанином. Иметь, Аделаида Матвей Крымский,
была литовской полячкою*. В письме к Б. Гринченко (1892) Агатангел
Крымский писал: "Мусю вам сознаться, что во мне и кровинки украинской
нет. Я родился и вырос на Вкраини да и украинизувався" [7]. Слово
"українізувався" в другом письме А. Кримский объясняет так:
".українство вросло у меня органично, без моего известная." [8].
Как видим, решающим фактором формирования национального самосознания
ученого была этническая среда, украинский язык он слышал вокруг себя
с детства, в семье по-украински разговаривала мать. Позже Крымский
сам совершенствует свой украинский язык, изучает историю, этнографию, фольклор.
Двадцатилетний юноша студент Лазаревского институту в Москве, свой
важный выбор подтверждает в письмах. Скажем, к И. Франка он пишет:
"Ми, московские украинцы." [9].
Важной вехой в процессе самоосознания иайбутнего писателя и
ученого стало знакомство с трудами Михаила Драгоманова. Винятковвий
влияние профессора Драгоманова отмечает сам А. Кримский в своих многочисленных
письмах. В частности для него стало откровением предисловие М. Драгоманова
к повестям Ю. Федьковича. "Я понял, - пишет он, - что я мусю
быть украинофилом, - и это я понял полностью сознательно. В этом сознании
была определенная часть одвиту на моих мучительни сомнения." [10].
Через несколько лет смерть Михаила Драгоманова послужила импульсом для более близкого знакомства А. Кримского с Лесей Украинкой. Поэтессу до глубины души растрогал лист-сочувствие Агатангела, на ту пору литератора-начинающего. В этом письме она испытала не трафаретное сострадание, а редкую искренность человека, который пережил смерть Драгоманова как собственную потерю. Вместе с тем она не могла не отметить способность Крымского остро переживать чужую боль, что свойственно далеко не всем людям. В одном из ялтинских писем к сестре Ольги Леся Украинка подчеркивала: "У нас с тобой есть общая черта: чувство общества и братства не только к своим, но и к чужим, не знаю, что заложило его у нас, воспитание или природа, только у нас оно очень розвите." [11]. Впрочем, эта черта является не только признаком и мерилом человечности, без нее трудно представить талант писателя, назначение которого Павел Тичина выразил известной формулой: "За всех скажу, за всех переболию.".
В общении А. Кримского и Леси Украинки на первый план всегда выходили темы философско-литературные и лингвистические. Нередко друг в друге они видели первого читателя и самого откровенного критика, который не будет впадать в банальную лесть. Всегда требовательная к себе Леся Украинка свои оценки произведениям Крымского обстоятельно аргументировала, но ее первая непосредственная фраза о стихотворениях Крымского, брошенная мимоходом в письме к Драгоманова, свидетельствует о том, что в стихотворениях Агатангнла она, одаренный художник, видела приметы так называемой "професорської лирики": "Мені сердечно жаль, например, молоденький поэт Крымского: ведь из него, могло бы, могли бы и люди выйти, а теперь. "зануда" сама и зосталась" [12]. Относительно отзывов Агатангела Крымского, то он неизменно увлекался творчеством Леси Украинки, что немного странно было воспринимать поэтессе в свой адрес со стороны феноменального полиглота и глубокого знатока литературы: "Невже Вам могли так припасти к сердцу мои стихотворения, когда Вам открыто целое море мировой поэзии. - пишет она в ответ на по-восточному яркие комплименты А. Крымского. - Я, с моей исключительно бесцветной жизнью, с моей отравленной душой, должен быть "сонцем"? Идеализируете, дорогой товарищу!.." [13] Но в этой сдержанной самоиронии между строками чувствуется немного скрытая благодарность вторую и критику за моральную поддержку, которая крайне необходима каждому мистцеви, тем более что в последние годы своей жизни Леся Украинка особенно боялась упасть в маразм.
Агатангел Крымский и Леся Украинка встречались редко. Их дружба
поддерживалась и наснажувалась письмами, какие они писали друг другу
по большей части "з чужбины на чужину". Если Леся Украинка выезжала
за пределы Украины на лечение, в поисках пидсоння и целебного климата,
то А. Кримский выкладывал в Москве, годами жил в восточных странах, где
изучал язык и культуру местных жителей. Багатоликисть мира булв
близка и понятная обоим, но абсолютной ценностью для каждого из них оставалось
заостренное ощущение Родины. В своих письмах Крымский писал об
удивительном свойстве родного языка. Вот, например, ливанец плачет, когда
слышит народную песню, знакомую с детства. Но когда его спросить, о
чем эта песня, ответ будет не очень понятным. Прилетела какая-то птичка,
села на дерево, а затем опять снялась в небо. Но Крымскому доступная
эта таина тронутого сердца, потому что его самого не раз волновали к слезам
услышанные в песнях такие слова как, скажем, кукушка или любисток.
Таким образом, становление личности Крымского еще раз доказывает, что
осознание собственной национальности определяется не только происхождением,
но в одинаковой мере и принадлежностью к земле и этнической среде.
Как здесь не вспомнить афоризм Омельяна Прицака: "Найкращий крымский
подарок Украине - Агатангел Ефимович Кримский" [14].
Творчество Агатангела Крымского ассоциируется в первую очередь с дискурсом ориенталистики
в украинской литературе. Но и он мог бы полностью сознательно подписаться
под знаменитыми строками Леси Украинки, например: "До тебя, Украино,
наша бездольная иметь, струна моя первая озветься". Ему также была
свойственная доминантная черта миропонимания Леси Украинки, которую поэтесса означала
так: "Скрізь вижу образ родной неволи". Некоторые произведения обоих писателей
особенно выразительно иллюстрируют, как реальный мир окружающей среды на чужбине превращается
в ирреальный и набирает очертаний далекой Отчизны. Таким, скажем, есть стихотворение
Леси Украинки "Сон", написанный в Гелуани в 1910 г. "Тепло
но ясно. Сие ли Египет?" - этой строкой начинается первая строфа
поэзии. Но египетский пейзаж, будто за велением магической силы, изменяется,
постепенно превращается. И уже мираж, сотворений силой воображения и ностальгии
не без примет лубковой живописи, становится убедительнее и живее, чем
начальный пейзаж, образец поэтического плэнера.
Тихо и дорого. сие Вкраина ли?
Да, сие Вкраина. Вон и садик
родительский дом и луга зелении. [15].
А. Крымский, на первый взгляд, кажется в своих произведениях полно поглощенным экзотичными впечатлениями, но и у него иногда совсем неожиданно выныривает образ Украины. Показательным в этом плане является цикл "В Трапезунти. Воспоминания с лета 1917 року", в частности стихотворение "Гірський гребень "10 000 грекив". Это произведение позволяет почувствовать реакцию Крымского на первые государственно созидательные шаги Украины. Летом в 1917 году были провозглашены Первый и Второй универсал Центрального Совета, который переживал, за высказыванием Раисы Иванченко "апогей доверия всех слоев украинского народу" [16].
Я в горах над морем, на высоком Клейме -
Волны пнуть на кручу, как ихтиозаврци.
А в заливе мирно: тишина там не бунт
И розкинувсь огород, давний Трапезунд.
Я не смог остаться в настоящий момент там, в городе.
У меня славный праздник: из Украины висты!
"Україна - свободная!" - вчув я новость.
И подавсь в горы. Легко там вздохну [17].
Все вокруг вынуждает поэта, переполненного радостью и надеждами, видеть Украину. Даже мнимые картины седой давности, эллинские корабли, становятся для автора символом свободной Украины. Поэтому Крымскому повезли увидеть не только "образ родной неволи", но и "образ родной воли", хоть то виденье, к сожалению, было непродолжительным.
Когда А. Кримский писал вдохновенные строки - "І тебе, Вкраино, вильная дорога // В настоящий момент заблестела к жизни нового" - Леся Украинка уже переступила предел, которым завершается земной путь. И произошло это в чужом доме под небом Грузии. Казалось, здесь и расходятся параллельные реки долей этих двух выдающихся земляков. Однако через две десятки лет они опять сближаются.
Летом в 1941 году А. Кримский проходил курс лечения в Ялте. Здесь его застала весть о нападении фашистской армии на СССР. Писатель добирается к своей Звенигородки, где вскоре, невзирая на хаос первых дней войны, его арестовывают. Обвиняемый в буржуазном национализме, через полгода он умирает в Кустанайской тюрьме и находит вечный покой в казахской земле.
Следовательно, Крымский, став жертвой безумия власти, прощается с жизнью, как и Леся Украинка, также вдалеке от Родины. И нет сомнения, что меч Дамокла тоталитарной системы так же безжалостно опустился бы и на голову Леси Украинки, если бы более милосердный был туберкулез, который скосил ее раньше. Об этом свидетельствует судьба родных поэтессы. Ее мать Елену Пчилку спасла от репрессий лишь тяжелая предсмертная болезнь. Сестра Изидора прошла заключение в Лукъянивский тюрьме и два года изнурительных работ в лагере Онеглаг (Колыма); в 1944 году она вместе с Ольгой Косач-кривинюк покинула родную землю [18]. То могли ли бы обойти страшные испытания жестокого времени Лесю Украинку?
Поэтому, побратимы в жизни, Агатангел Крымский и Леся Украинка могли бы стать побратимами и в смерти.
ЛИТЕРАТУРА
1. Украинка Леся. Собрание произведений в двенадцати томах. Т. 3. - К., 1977.
- С. 240.
2. Цветок К. На годовщины смерти Леси Украинки. - В кн.: Леся Украинка.
Документы и материалы. - К., 1971. - С. 293.
3. Зленко Г. Из плена лет. - К., 1989. - С. 38.
4. Косач-кривинюк О. Леся Украинка. Хронология жизни и творчести. -
Нью-Йорк, 1970. - С. 12-13.
5. Украинка Леся. Собрание произведений в двенадцати томах. - Т. 11. - К.,
1978. - С. 50.
6. Украинка Леся. Документы и материалы. - К., 1971. - С. 85.
7. Крымский А. Ю. Твори в пяти томах. - Т. 5. Кн. 1. - К., 1973. -
С. 68.
8. Там же. - С. 114.
9. Там же. - С. 22.
10. Там же. - С. 65.
11. Украинка Леся. Собрание произведений в двенадцати томах. - Т. 11. - К.,
1978. - С. 405.
12. Украинка Леся. Собрание произведений в двенадцати томах. - Т. 10. - К.,
1978. - С. 130.
13. Украинка Леся. Собрание произведений в двенадцати томах. - Т. 11. К.,
1978. - С. 207..
14. Губарь А. Трагедия ученого с мировым именем // Голос Крыма. - 15
октября 1999. - С. 5.
15. Украинка Леся. Собрание произведений в двенадцати томах. - Т. 1. - К.,
1975. - С. 360.
16. Иванченко Раиса. История без мифов. - К., 1996. - С. 239.
17. Крымский А. Ю. Твори в пяти томах. - Т. 1. - К., 1972. - С. 136.
18. Денисюк И., Скрипка Т. Дворянске гнездо Косачив. - Львов, 1999.
- С. 9-155.