Работа из конкурса им. Марии Фишер Слиж
Леся Украинка
– рыцарь украинского языка
Соломкина Т., 51 УА труппа, КДГУ
Фигура Ларисы Петровны Косач-квітки – поэтессы, драматурга, литературного
критика, переводчика, – занимает почетное место не только в истории украинской
литературы, которую она подносила к европейским стандартам, но и украинского
языка. Значительно совершенствуя родной язык, писательницу стоит назвать реформатором
и незаменимым рыцарем литературного языка, на то время почти полностью русифицируемого.
Любовь поэтессы к родному слову требовала постоянной работы над его разнообразит,
распространением областей применения и предотвращения примитивизма, ограничений и
искусственности.
Такие стремления писательницы достаточно понятны, ведь ее учителями по этому
делу были славны дядя Михаил Драгоманов и иметь Ольга Петровна
Косач-драгоманова. Они делали все возможно для развития и обогащения
неоднократно запрещенной и заклейменной под “Малороссийское наречие
великорусского языка” родного языка. Об этой выдумке российского правительства
в одном из писем Ольга Кобилянска писала: “Это фантазия, что якобы
русское и украинское – одно и то же, даже в языке страшная разница”
[2:142].
В статье “Наш литературный язык”, опубликованной в журнале “Родной край”
в 1909 году Елена Пчилка так охарактеризовала тогдашнее состояние украинского
языка: “При всем богатстве нашей народной словници, литературный наш
язык, равняя к другим, не выработанная, словно бы еще не готовая к потреблению
литературному, мол, “не становится слов” [4:133]. Поэтому, непрестанно работая
над обновлением родного языка, Михаил Драгоманов, его сестра Ольга Косач
и племянница Лариса Петровна Косач отдавали все свои силы для реабилитации
и реконструкции русифицируемого украинского языка. И хотя семья Драгоманових
и была, определенным образом, русифицируемой (доказательством чего есть многочисленные письма
Елены Пилки русским языком или суржиком), но в доме Косачив, благодаря
стараниям Ольги Петровны, раздавался украинский язык. Иметь делала все возможно
для того, чтобы эта речь была для детей ближайшей, “чтобы они сызмальства познавали
ее больше всего...” [1:22] Это задание было не из легких, ведь во времена
подневольной Украины украинских школ не было, в связи с чем Ольга
Петровна фундаменты образования детям родным языком дает дома, подбирая соответствующую
литературу для их первого чтения. “Должна я сказать, что хоть украинских
книжек для детей почти не было, но все же и не так и мало было в семье,
где хотели иметь их ” [1:82].
В таких условиях украинский язык становится для Леси и других детей родной.
Но писательница умело владела не только литературным ее вариантом,
хорошо знала польский и волынский диалекты, даже “некоторые местные
слова ей больше нравились, чем их синонимы, общеупотребительные в литературном
языке. Например, такое “витое” вместо “вы” она считала более вежливой
формой... Или об измельчавшей форме – “людойки”, “головойка” (вместо
людоньки, головонька), что это как-то м’якише, нежнее”, - вспоминает в одном
из писем наименьшая сестра Леси Изидора Косач [1:62].
Знала поэтесса не только родной язык, еще с детства она “обучила немецкий
и французский языки, сама выучилась еще по-польски и по-итальянски”
- писала в письме к О.Огоновского иметь Лесе [2:85]. Кроме того, владела
английской, русской, болгарской, позже этот список пополнили латинская,
греческая, египетская, начинала учить испанскую. Один из ярких примеров
владения языками – приезд Леси Украинки в Болгарию к дяде Михаилу,
где племянница с первого дня разговаривала с родней украинской, свободно
читала научный труд из фольклора Драгоманова болгарской, а в мешаных
обществах говорила одновременно четырьмя языками. Об уровне своего полиглотства
писательница писала так: “Дипломов у меня жадных нет... Французский и
немецкий языки я знаю далеко более порядочно, чем...”перші ученицы” разных
гимназий и институтов в России... Итальянску язык знаю теперь... лучший
... разговариваю плавкий и достаточно чтобы проводить деловую корреспонденцию.
Английскую знаю теоретически..., знаю по-польски столько, сколько нужно,
чтобы объяснить при лекциях. Русский язык знаю не меньше, чем каждый украинец,
который перешел русские школы...” [1:85].
Следовательно, феноменальные способности к языкам дают возможность Леси Украинцы самостоятельно
совершенствовать свои знания и успешно заниматься не только учительством,
но и переводческой деятельностью, и “все то по-украински”. Поэтому и не удивительно,
что с 1888 года она становится в центре художественной жизни киевской литературной
молодежи и активно участвует в кружке “Плеяда”, заданием которого было
обогащать родной литературный язык оригинальными произведениями и переводами
из других языков, что давало возможность украинскому читателю ближе ознакомиться
с мировой литературой.
Свидетельством совершенного владения родным словом составляют и письма писательницы,
писаные лишь украинским языком: “... никогда другой языком, как только своей,
письма не писала и, определено, не буду писать ” [4:354]. У епистолярии писательницы
неоднократно находим искусную редакторскую работу, которая является доказательством умелой
операции родным языком. Например, в одном из писем к О.Луцкого
Леся пишет: “Для украинского читателя было бы видповиднише, если бы вы позволили
зукраинизувати некоторые ваши слова и ударения, что на наш слух слишком “галицкие”,
например: словцом (у нас словiчком), могли (сие, кажется, у Вас просто
lapsus), остати (у нас - остатися)...” [5:230] Таким образом, анализ лингвистических
особенностей епистолярию Л.У. – большой интерес для изучения истории
украинского литературного языка и роль поэтессы в этом процессе.
Всю жизнь Леся Украинка работала над деструкцией комплекса меншовартости
и деизоляциею родного языка, ведь в течение многих лет украинский
язык преодолевал ряд определенных препятствий со стороны Русской империи, которая не признавала
наш язык не больше как “малороссийское наречие”. Это клеймо длительное время
не всходило из украинской нации и писательства вообще.
Началом деукраинизации украинцев, согласно Андрусивской соглашением (1667),
стал раздел Украины между Польшей и Москвой. Свою лепту в это дело внес
и Петр і, запретив печатать церковные книги украинским языком. Особенно
“результативным” уничтожение украинского писательства происходило за времена
Екатерины ІІ, которая осуществила политику русификации и ликвидации гетманства
в Украине (1764). Не менее известным в истории является и министр внутренний дел
Петр Валуев, который с июня 1863 года сообщил о временном запрещении
публикаций украинским языком все, кроме “изящной литературы”. Настоящий документ
вошел в историю весьма распространенной фразой: “Никакого особенного малороссийского
языка не было, нет и быть не может”. Через 13 лет история будто повторяется,
но уже под другим названием. Почти 129 лет тому назад император Александр ІІ,
находясь в немецком городе Емси, подписал указ, который вошел в историю
как Емский (1876) .одниею из причин его появления – созданная в Галичине Михаилом
Драгомановим течения украинофила (радикальной), против которого в то же время
выступила власть как в Австрии, так и в России. В мае 1875р. прежний
член киевского общества Михаил Юзефович послал к Петербурга петицию,
где сообщал о превращении украинофилам на подрывную организацию,
которые пропагандують независимость Украины среди крестьянства. Это повлекло
создание специальной комиссии, итогом работы которой и был “один из
най более позорных указов российского правительства в истории украино-московских
взаимоотношений” [6:1]. Украинцы были или не единственным народом, в которого репрессии
испытал национальный язык. Сила действия Емского указа в 1881 году хотя и
была несколько смягченная, но уже с 1884 – 1905рр. его дополняли новыми
запрещениями, например, разрешение цензоров печати лишь 30 % всех украинских
рукописей.
В таких условиях начинает свою активную деятельность рыцарь и защитник украинского
языка Леся Украинка. Не прячась от многочисленных преследований и проверок,
неутомимо работает над языковой реабилитацию не только как талантливая писательница,
но и как несокрушимый гражданин и борец за права украинского народа.
Но уже 23 декабря 1893р. появилось донесение Киевского губернского
жандармского управления Департамента полиции о причастности Леси Украинки
к киевской партии украинофила: “Родственные связи Ларисы Косач
с эмигрантом Михаилом Драгомановым и близкие отношения ее с вышепоименованными
Лысенко, Антоновичем и Ковалевским, видными деятелями украинофильской
партии – указывают, что . очень может быть, что Косач служила посредницею
в сношениях киевских украинофилов с Драгомановым и его партией за границею
” [2:142]. Таким образом, Леся Украинка становится мишенью не только для жандармов
но и цензорного комитету, который неоднократно кромсая произведения писательницы
запрещал печатать: «Санкт-петербургский духовный цензурный комитет
имеет честь сообщить, что помещенные в этой рукописи на стр. 163-164
и 170-188 стихотворения «Жертва» и «Одержима» . не могут быть разрешены
к напечатанию » [2:170].
В конце 60-х годов ХІХ ст. на территории Западной Украины создаются
первые украинские общества “Просветительство”, которые быстро распространяются по всей
территории страны. И уже в мае 1906 года в Киеве появляется “единственный
ясный пункт на темном фоне украинской жизни ... недавно открытое
“Просветительство”, - писала об этом событии в письме к О.Кобилянской Леся Украинка
[5:219]. Созданное киевское общество должно было “помогать развитию украинской
культуры и просветительству украинскому народу родным языком ..., уряджувати
в Киеве библиотеку, читальню, книжный магазин, музей и издание, популярно научных
книжек ” [2:189]. О ходатайстве Леси Украинки относительно дел Просветительства свидетельствует
ее письмо к Владимиру Гнатюка с просьбой “посылать для библиотеки
общества “Просветительство” в Киеве книги, а для музея – вещи и принять участие
в написании научно-популярных книжек” [2:189].згодом позже, в 1907
году П.Житецкий, М.Лисенко О. Пчилка и Леся Украинка отправляют
в Петербург письмо к министру народного образования с просьбой позволить школьную
учебу украинским языком: “[...]необходимо дать украинскому народа
возможность учится на его родном языке” [2:200]. Но в ответ -
донесение киевского губернатора департамента полиции об отклонении
просьбы общества “Просветительство” открыть Кабинет для чтения, книжный
состав и библиотеку-читальню. Причина – “дело в руках политически неблагонадежных
”, среди которых была и Леся Украинка [2:202]. И последнюю точку по делам
“Просветительство” поставил министр внутренних дел России П.Столипин, который
своим циркуляром приказал губернаторам не позволять создавать “инородческие
товарищества, в том числе украинские и еврейские, независимо вот преследуемых
ими целей ” [3:60]. После этого практически все Просветительство было закрыто.
Болезненный вопрос быть или не быть украинскому языку волновало многих политических
лидеров, общественных деятелей и представителей интеллигенции. Среди них
несокрушимым рыцарем за право существования украинского языка выступала и Леся
Украинка, которая активно участвовала в процессе развития украинского литературного
языка и стремилась преодолеть штампы меншовартости родного слова, навязанные
российским правительством. Феноменальные способности к языкам дают возможность писательнице
не только пополнять казну украинской литературы многочисленными переводами,
но и выводить украинский язык на европейские широты. Литературная и
общественная деятельность давала возможность Леси Украинцы вырвать родной язык
из «закарублого, закостенелого состояния» [2:82] и содействовать постоянному развитию
в русифицируемых условиях того времени.
Литература:
1. Денисюк И., Скрипка Т. Дворянске гнездо Косачив - Львов, 1999
2. Документы и материалы. Леся украинка. 1871-1970 / Упор. И.Л.Бутич
– К., 1971
3. Кубайчук В. Хронология языковых событий в Украине: внешняя история украинского
языка – К., 2004
4. Леся Украинка и современность (К 130-риччя от дня рождения Леси
Украинки). Сборник научных трудов – Луцк, 2003
5. Украинка Леси. Произведения в 10 томах. Т.10 – К., 1965
6. Украинское дело в европейском осьвитленню (Сборник статтей европейских
ученых и политиков о русько-українське питанне) / Уп. В.Яворский
– Нью-Йорк, 1976