УДК 821.161.2'06
Александра Висич
ЛИРИЧЕСКАЯ ГЕРОИНЯ ПОЭЗИИ МАРУСИ НЯХАЙ
И ЭСТЕТИЧНЫЙ ОПЫТ ЖЕНЩИНЫ-АВТОРА
Маруся Няхай - представительница украинского восточно-европейского писательства,
самые значительные достижения которого связаны с феноменами пражского и варшавского
эмиграционных ячеек. В настоящее время украинский литературный процесс ХХ ст.
нельзя представить без самобытной женской поэзии, творчества Елены Телиги,
Натали Ливицкой-холодной, Гали Мазуренко, Оксаны Лятуринской. Однако
рядом с ними оказались в тени поэтессы украинской диаспоры современных
суток, что формировались на традициях своих предшественниц и под воздействием европейской
культуры.
После второй мировой войны на территории чехословака главным репрезентантом
культуры украинской диаспоры стала Пряшивщина, где в 1951 г. в лемкивский
семье родилась Маруся Няхай. Ее первые поэтические попытки выпадают на
годы учебы в украинской школе и на философском факультете Университета
в Пряшеви. Маруся Няхай уверенно приобщилась к Анне Коцур, Лесе Ярмак
и другим авторам-женщин, которые ломали стереотипы регионализму и ориентировались
на общечехословацкий уровень [2:327]. В литературном окружении Маруси
Няхай важная роль принадлежит словацкой писательнице Данели Гивешовий
и чешским поэтессам Бланци Албрехтовий, Ленци Хитиловий. В то же время Маруся
Няхай находилась в поле материковой украинской поэзии, почему способствовала
ее работа редактором журнала "Дукля". В 1990 году она переехала
в Прагу, где в настоящее время заведует фондами Славянской библиотеки. Главный
поэтический наработку Маруси Няхай составляют три поэтических сборника: "Білі
руки бериз" (1974), "Чекаю тебе" (1981), "Моє ателье"
(1986). Неоднократно ее стихотворения печатались в Украине. В переводах они
публиковались в журналах России, Польши, Германии, Болгарии, Румынии,
Югославии, вошли в антологии словацким, чешским и венгерским языками.
Произведения Маруси Няхай изучала критика Николай Ильницкий, Федор Ковач,
Андрей Червеняк, Василий Фома, и другие.
Предметом нашего исследования является лирическая героиня поэзии Маруси Няхай.
Как известно, образ лирического героя "є alter ego биографического автора
и в то же время превышает его более широким окоемом взгляда на философию бытия
людини" [1:64]. Создано Марусей Няхай лирическое "я" в
художественной действительности ее трех книжек заметно расщепляется на три измерения
в вековом аспекте: мечтательную юнку, страстно влюбленную, девушку, мудрую
женщину. Удельными чертами для лирической героини Маруси Няхай каждой из часовых
ступенек есть интенсивный поиск самой себя, любовь и слова
а поэтическое лицо автора определяет генетическое родство с лемкивской
ментальностью, в котором "вельми часто реальное переплетается с ирреальным,
выразительно сознательное - из пидсвидомим" [6:99].
Лирическая героиня Маруси Няхай родом из бабушкиной сказки, что, как Нимфа Леси
Украинки, чувствует себя сестрой березы и ели. Но ей маловато растительной
жизни и в то же время тесновато в тисках абстрактного "ми" - продукту
господствующей идеологии. Сковородинивске стремления познать себя
"бути самой собою", не позволяет лирической героине Марусе Няхай
превратиться в "чашу, какую наливают и виливають". В ней рано
проснулось ощущение жизни и человеческой души как вечных оксюморонив, что
позволяет избавиться страху перед бинарностью мира. Извечно оппозиционное
она стремится гармонизировать, чужое для нее "скам'яніле" "засіяти
зеленню". В сборниках Маруси Няхай заметное дискретное сосуществование
сельской и городской темы, что М.Ильницкий приписывает комплексу переселенца.
В мире ее лирической героини на удивление органично совмещается цивилизация
и природа, например: "Голубінню вклинился мой Град // к Зеленой Гори"
[7:28].
Со временем идиллические настроения и жадность юначего полета в поэзии Няхай
свертываются, зато приходит страх падения, и поиски самоидентификации
не прекращаются. Лирическая героиня учится взглянуть на свое "я"
сбоку, черпать осколки правды из подсознания, очерчивает свое назначение:
"любити отчаянно // и негромко следует оставить // как присущее
женщинам // моего роду" [8:36]. Ее поиски любви - это также перманентный
процесс самопознания и познания "іншого". Героине больно, что
ее избранник в сущности инфантильно убегает от самого себя, но она готова
принять его Донкихотом "пастирем" в храме своей души. Бесконечный
ритуал ожидания любимого усиливает ее ощущение любви как "пекучого
сумму радости". В любовной лирике Маруси Няхай время спрессовывается
и растягивается, причудливо сплетает ретроспективу и перспективу, учит спокойно
воспринимать кинцевисть ожидаемого. Пытаясь сохранить себя, лирическая
героиня способна и сама отказаться от любви, чтобы не раствориться в
"обріях" "ти". Мотив побега от любви является имманентным
для женской поэзии. Например, лирическая героиня Лини Костенко - рвется
из пут любви, как из "еміграції", Веры Волк - прячется в монашеской
аскези. Героиня Маруси Няхай возвращается из гетто любви к Будничности,
преисполненной тяжелым трудом и усталостью, саркастическими гримасами окружающей среды.
Однако у нее достаточно силы, чтобы "крокувати горизонтом" к
"щоденного щастя". Нередко будничность лирической героини
Маруси Няхай оборачивается праздником художественных впечатлений, которые даруют: "готики
стрункисть", "вікно в мир закованного часу" [малярное
полотно - О.В.], музыка, что "засмоктує, втягивает, несет из собою",
жизнь на сцене, поэзия, которая "озонує дихання" и "олюднює"
читателя. Ее будничность - это также боль и радость рождения собственных стихотворений,
которые требуют сбросить "душі оболочку // как из грейпфрута",
поиски слов, ловы образов "пером на папир".
Николай Ильницкий увидел в поэзии Маруси Няхай прежде всего "прагнення
духа человеческого, человечности - утверждения от противоположного, отрицание
альенации..." [4:117]. В отличие от поэтов-эмигрантов второй
волны она отказывается от публицистической патетики, сосредоточивает внимание
на самопознании, которое полностью отвечает поискам мировой поэзии ХХ ст.
Вместе с тем ее лирическая героиня является типом "сильної слабой жинки"
(С.Йовенко), какой традиционно культивировался украинскими поэтессами. Эстетичное
сознание украинца, как метко замечает О.Забужко "змалечку протравленная
идеалом поэтессы, как "одинокого мужчини" [3:98], с другой стороны,
женскую поэзию извечно упрекают за вузкисть тематики, банальность сповидальноси
перед мужчиной. Критика 70-х годов, которая нередко интимную лирику "засуджувала
как натуралистические преувеличения и неэстетичные експерименти" [11:212],
назвала наработку Маруси Няхай "занадто камерним", поскольку
в нем не нарушались темы "апокаліптичних привидений и оптимистичных
прогнозив" [12:79]. Однако в лучших образцах "тихої лирики"
раскрываются "глибинні, "невидимі" слои метафизического
бунта человека против [.] "горизонтальних" ценностей бытия."
[5:88]. По нашему мнению, творчество Няхай убедительно свидетельствует об утверждении
эстетичного опыта женщины-автора в плане "філософізації художественного,
поэтического мислення" [10:216]. Лирическая героиня ее поэзии не только
открывает свой душевный мир, но и постигает духовные высоты, мыслит философскими
категориями, культурологическими знаками. Показательными является метафоры идей,
которая использует автор: "рвемося безудержно к себе апориями Зенона"
[8:57], "брила молчание // нарастала перед Сизифом" [8:59]
и тому подобное.
Следовательно, лирическая героиня Маруси Няхай - высокоинтеллектуальная личность,
которая чувствует себя ответственной за судьбу Земли, связывающим звеном своего рода, потоку поколений, частицей вселенной. Эта тенденция пронизывает всю
украинскую женскую поэзию конца ХХ ст. и убедительно свидетельствует о ее
новом духовно эстетичный уровень.
ЛИТЕРАТУРА
1. Авксентьева Г., Саенко В. Образ автора в поэзии Елены Телиги // Елена
Телига: общественное и духовное призвание женщины: материалы наук. конф.
- К., 1998.
2. Геник-березовска Зина. Грани культур. Барокко, романтизм, модернизм.
- К., 2000.
3. Забужко Оксана. Заметки из города поэтов // Вселенная. - 1992. - № 5-6.
4. Ильницкий Николай. На маковицкий струне... Шесть дней на Пряшивщини
// Октябрь.- 1989. - №7.
5. Ковалевский Алексей. Экзистенциализм и кордоцентризм в "тихій
лирици" Лини Костенко // Киив. -- 2002. - № 1-2.
6. Нервлий Николай. Обстоятельная монография // Современность. - 1992. - № 9.
7. Няхай.Маруся. Белые руки берез. - Пряшив: Словацкое педагогическое издательство
1974.
8. Няхай Маруся. Мое ателье. - Пряшив: Словацкое педагогическое издательство
1986.
9. Няхай.Маруся. Ожидаю тебя. - Пряшив: Словацкое педагогическое издательство
1982.
10.- Соловей е.С. Поэзия познания: Философская лирика в современной литературе.
- К., 1991.
11. Фома Василий. Развитие русинской поэзии в Словаччи от 20-х до 30-х
годов ХХ ст. - Братислава, 2000.
12. Червеняк Андрей. В ожидании большой поэзии // Дукля. - 1982. -
№ 4.