Ялтинский бандурист Алексей Нирко
С Алексеем Федоровичем Нырком я впервые встретился в доме
скульптора и искусствоведа Ивана Макаровича Гончара летом в 1971
году. Нирко рассказывал хозяину о своей педагогической деятельности
учителя из класса игры на бандуре в Ялтинском педагогическом училище.
Вспоминается, сетовал он, что большинство его даже самых способных учениц
по окончании училища, женившись, пометал бандуру.
Родился Алексей Нирко в с. Маръянске Апостоливского району на
Днепропетровщине. Закончил Львовский культоосвитний техникум. Учился
во Львовской государственной консерватории. Закончить ее не смог, потому что в 1950
году был осужден на 10 лет заключения и 5 лет ссылки за
"антирадянську дияльнисть". Освобожденный и реабилитированный
в 1956 году. Кобзарскую деятельность почав в 1956 - 1957 годах в селе
Новая Сечь круг м. Никополя.
Переехав в Ялту и работая преподавателем класса бандуры Ялтинского
педагогического училища, создал три капеллы бандуристов, с которыми выступал
во Франции, Венгрии, Польше, Югославии, Турции, России. Создал
музей кобзарства Крыма и Кубани, кобзарскую библиотеку. Был председателем
Ялтинской "Просвіти", председателем кобзарской секции Музыкально хорового
общества Крыма. Исследовал и исследует историю кобзарства Крыма
и Кубани.
Товарищеские отношения у нас начались в 1970-х годах на основе общего
захвата творчеством выдающегося бандурного мастера Александра Самийловича
Корниевского. На эту тему мы переписывались, он посещал меня в Буче.
В те времена Нирко начал создавать в Ялте музей кобзарства и выражал
большое желание иметь в его экспозиции бандуру работы Корниевского.
Во время дежурных посещений моего дома в Буче (приижджаючи в Киев,
он, бывало, оставался ночевать у меня) в знак своей приязни к нему
я подарил ему одну из бандур Корниевского (у меня их были две).
Угощая на второй день в Киеве меня обедом, он сказал, что платит
за обед из тех денег, который взял с целью что-нибудь купить у меня ту бандуру.
Теперь и бандура занимает почетное место в музее.
Показанная мной Нырку фотография первой кубанской капеллы бандуристов
(в 1913 г.), зажгла его желаниям исследовать историю кубанского кобзарства,
уничтоженного московско-большевистской властью. Этому титаническому труду он
посвятил много лет своей жизни. Осуществил многочисленные поездки по Кубани,
отбыл множество встреч, собрал много ценных материалов. Оценивая
его труд, известный кубанский краевед Иван Григорьевич Федоренко
сказал, что все вместе взятые современники историки Кубани не смогли
выполнить такой объем работ из кобзарской тематики, какой звершив
Нирко.
Выражал он свое сожаление по поводу того, что бандура Алексея Петровича
Обабка, изготовленная киевским музыкальным мастером Паплинским, экспонируется
не в его музее. Произошли так, что через дочь покойника Обабка ту бандуру
я разыскал в м. Судаку в Крыму и привез в Киев, где показал ее кобзарю
Юрию Ткаченкови. Тот посоветовал отдать ее в Киевский музей народных
музыкальных инструментов в Лавре, и по моей просьбе взял ее туда передать.
Позже увидел ее в экспозиции того музея. Директор музея Черкасский
категорически отрицал ее причастность к моему лицу, говоря, что принесли
ее к музею какие-то ребята.
В последний раз гостевал Алексей Федорович у меня в Ирпени в ноябре 2002
года. Благодарил за публикацию в моей книге "Кубанська Украина"
разделу "Неповний список репрессированных кобзарей и бандуристов
Кубани", какой он подготовил. Сказал: "Коли бы не этот случай,
лежали бы эти материалы в моем архиве без користи".
Помогай ему, Боже, в его благой деятельности на славу Украине!