УДК 821.161.2'06
Висич о.А.
Крымский государственный гуманитарный институт (м. Ялта)
социально гуманитарный факультет
"ЧЕРВОНЕ" И "СИНЄ": ДРАМА ПРИОРИТЕТОВ
ПОСТРЕВОЛЮЦИОННОГО РЕНЕССАНСА
(за повестью М.Хвилевого "Сентиментальна история")
Роль цветов в изобразительном искусстве трудно переоценить. Как указывал
Григорий Сковорода "...рисунок, или пропорциа и расположение красок
- то сила" [6,129]. Однако использование цветов является не только средством
живописи, но и художественной литературы, где они окрашивают предметы,
создают колорит, в то же время вызывая определены психологические ассоциации.
Украинской ренессанс постреволюционных суток обусловил интенсивный поиск
новых тем, идей, форм. Среди разнообразия художественных приемов новым сугестивним
значениям наполнились краски, ведь "кольори сами по себе символические,
как утверждал Шеллинг, - естественный инстинкт возвел их к символам надежды,
неги, любви, и т.д." [9:248]. Постепенно в цветной гами выделяются
две краски - синяя и красная, противопоставление которых вызвано особенностью
эпохи. На ту пору красный цвет, традиционно популярный и многогранный
в искусстве, ассоциировался с коммунистической идеей. И.-В. Гете одним из первых
заметил, что красная расцветка навеивает "благоговійний страх",
зато синий цвет - "чарівне нищо", однако именно он способен
психически углубить реципиент в размышления о таину бесконечности, привлечь
надеждой гармонии, покою. Недаром М.Вороний в начале ХХ ст. призывал
украинских писателей писать произведения "де хоть лоскуток яснел бы
того далекого голубого неба..." [2:14], направляя ориентацию
на философско-эстетичные ценности европейской литературы, которые сполна
отображала, например "Синя птиця" М.Метерлинка.
В 10-20-ые гг. синий (голубой, голубой) цвет переполнил украинскую
литературу, символизируя мечту о воплощении общечеловеческого и национального
идеала, невыразительном, туманном будущем. Однако и красный цвет по-своему
отображал цель, но приземленную, социально очерченную. Аналогичная интерпретация
цветов встречается у иконописи, где "червоний и синий [.] составляют
антиномичну еднисть" [5,182], но в советской Украине "вірою,
противоположной верой християнский", претендовал быть социализм [1:124].
Неслучайно красная и лазурная полосы соединенная в флаге УССР. Следовательно,
семантика цветов приспособилась к духу времени. И этот дух времени заявил
о себе яркой сине-червоной палитрой символики в новых произведениях украинской
литературы.
Сине-червона "двофарбність" оказывается во многих художественных
произведениях того периода, однако вскоре художники вынужденные были констатировать,
что "блакитні и красные мрии" потеряно. Зато ряд авторов
сознательно удается к "підфарбовування" своих произведений красными
тонами. "Синя мрия" с ее национальными аллюзиями уверенно витисняетья
"фальшиво-червоною". Бесспорно, последняя - производная от первой,
ее модификация, но со временем она все более навязывалась системой и
приковывалась к потребностям господствующей идеологии. Общие истоки обоих понятий
позволяли им некоторое время сосуществовать в сознании общества. Однако
требования социалистического государства вынуждали определять приоритеты.
Оппозиционность цветов оказывалась на уровне псевдонимов (Василий Блакитний
- Иван Багряний), названий произведений ("Блакитний роман" Г.Михайличенко
- "Червоний роман" А.Головка), массового утверждения парадигмы
"червоного" в образной структуре и обесценении голубого
вплоть до трагедийного самого пародирования. В конечном итоге "синє" но "червоне"
трансформируется в символическое отображение конфликта между мечтой и действительностью
Украины, ее настоящим и неисполнимым, завтра. Как подчеркивает Юрий
Шерех, в авторской фееричной колеристици отступает "традиційна
Украина зеленых гаив", исчезает "Україна голубой дали",
а наибольшую "екстазу" вызывает красная барва" [10:129].
Борьбу цветов-символов можно наблюдать и в пределах творчества одной
личности. Доминанта той или другой краски в палитре писателя убедительно
свидетельствует о его идейных ориентирах и в значительной степени о внутренней независимости
относительно руководящей роли партии в литературе, что с начала 30-х годов
приобрела черты тотального диктата и контроля. Показательной является эволюция от
преимущества "синього" к "червоного" у М.Рильского,
автора сборника "Синя далечинь", какой в 1931 году напишет: "Червоні
зарева сожгли // Старого мира небосклон. [4,48]. Победа "червоної"
идеологии над наивными "синіми мриями" приводила к немнущей
"корозії талантив". Не убедительнее ли всего представляет драму
приоритетов постреволюционного ренессанса творчество Николая Волнового.
Писатель вошел в историю украинской литературы настоящим рыцарем
синих но голубых красок. Его симпатии оказываются в названиях сборников и
произведений ("Сині етюди", "Синій листопад", "Блакитний
мед", "Ярмарок в стране голубых дилижансив"), в отборе
лексем, образной системе ("легко-синя даль", "тихий голубой
сон") и ассоциативности характерных словосочетаний типа "заозерні
края", "загірна комуна". Последнее высказывание, особенно эффективно
использованное в новелле "Я(Романтика)", совмещает красные и голубые
ассоциации. Писатель не чуждался красного цвета, что для него был
"символом прогрессу и боротьби". Однако он решительно не принимал
"червоної халтури" но "червоної юшки" в красном
писательстве. Со свойственной ему эмоциональностью, Волновой нередко набрасывается
на тех, кто "зробив кастовый фетиш из красного колеру" [3:116],
высмеивает "апологетів примитивно красного писаризму"
в своих памфлетах.
Убедительной иллюстрацией драматичной контроверсии "синього"
и "червоного" в творчестве Николая Волнового можно считать
повесть "Сентиментальна история". Атмосфера синего цвета
характерна для экспозиции сюжета. Главная героиня, Бъянка, пытается
найти свою мечту "синю далечинь". Мъятежний дух сначала
бросает девушку в чужой город, подальше от "зачарованого круга дичавини",
"темної батькивщини". Но героиню продолжает окружать "сіра
буденщина". Со временем она осознает, что без любви не откроются
спрятанные уголки души, в которых "мусили отразиться причудливые озера
загадочной дали" [8:197]. Но сложные отношения с известным художником
Чаргарем только усложняют поиски мечты. От любви Бъянка бросается
к "імітації общественной дияльности". Следующий этап - религия,
но в ней Бъянка тоже разочаровывается. Героиня уничтожает икону, и в окровавленной
юбке идет "вбивати" свою добродетель. Синий цвет останий раз
появляется как повод: "Наді мной, очевидно, стояло мягко голубое
утреннее небо, но я его не бачила" [8:230]. Развязкой повести
становится дефлорация, равноценная самогввалтуванню, что воспринимается пророческим
виденьем грядущего украинской интеллигенции в условиях тоталитаризма.
Следовательно, символическое кровава пятно на простини удостоверяет окончательную победу
красного над синим, что, в отличие от многочисленных своих современников,
М.Хвилевий воспринимает не как благо, а как поражение порывов к свободе перед
жестокой реальностью суток. Нельзя утверждать, что он был единственным,
кто осознавал трагичность подобного выбора. "Сентиментальна
история" была написана в 1929 г., но еще в 1918 году П.Тичина написал
такие строки: "Одчиняйте двери - // Невеста идет! // Одчиняйте двери
- // Голубая голубизна!" Стихотворение заканчивается словами: "Одчинились
двери - // Все пути в крови!" [7:56]. Однако здесь имеется страшное
пророчество на уровне интуиции. М.Хвилевий писал во времена, когда катастрофа
была неминуема, и на слово уже одевали кандалы. Поэтому повесть "Сентиментальна
история" является исповедью безнадежности, которая констатировала трагедию потери
"синьої далечини" пред навалом красного террора.
ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
1. Бердяев Н. Духи русской революции. Из глубин. - М.: 1991.
2. В кн.: История украинской литературы в 8 т. Т. 5. - К.: 1968.
3. Колисниченко А. Катастрофа кентавра // Киев. - 1997. - №7-8. - С.115-130.
4. Рильский М. Золоти мед. - К.: "Дніпро", 1974.- С. 192.
5. Руднева е.Г. Иконописная традиция в эмигрантском творчестве И.С.Шмелева.
- М.: 2001. - С. 72.
6. Сковорода Г. Стихотворения. Песни. Басни. Диалоги. Трактаты. Притчи. Прозаические
переводы. Письма. - К.: Научная мысль, 1983. - С. 542.
7. Тычина П. Вибрани произведения в 2 т. Т.1. - К.: "Дніпро", 1971.
- С. 393.
8. Волновой М. Произведения: В 5-ох т.: Т.Ии. - Нью.: Днепр, 1990. - С. 686.
9. Шеллинг. Философия искусства. - М., 1966.
10. Шорох Ю. Друга Очередь: Современность, 1978. - С. 392.