Светлана КОЧЕРГА
ИФИГЕНИЯ В ТАВРИДИ
Путеводитель по музею Леси Украинки в Ялте
Экспозиция "ЛЕСЯ УКРАИНКА И Крим"
Автор художественного проекта: М. С. Гордич (м. Симферополь)
ЗАПЕВ
Южный корнаю! как теперь далеко
Лежишь от меня ты! за горами крутыми
За долами развесистыми, за морем
Что уже теперь туманами густыми
Укрылось, бурное. Но не страшно
Моим мнениям осеннего ненастья
На Черном море. Быстрее той чайки
Они перелетят за темных воды.
Они перелетят в ту страну
Где небо еще синеет, как весеннее
Где виноград в долине зеленеет
Где играет солнца луча любимое.
Туда мои мысли полетят быстро
И поздравят ту ясную страну
Где прожила я не одную день
А не была счастлива и на час...
Но я за то укоризненного слова
Тоби не брошу, стороно прекрасная!
Не виновата ты, что я не имею судьбы
Не виновата ты, что я такая несчастна!
(1891)
ВАДЕМЕКУМ
...Дни складывались в недели, месяцы, годы. И были еще ночи, которые опускали завесу над сказочными пейзажами Крыма. Неутомимо стряхивал в бездну крошки времени маятник часов. А Она ожидала, что вот-вот эхом отзовутся в унисон на балконе тихие шаги Музы. Сначала вспыхнет в темноте звездная крапинка, и у того же мгновения тревожной нотой забринить сердце, предчувствуя, как мощный луч воображения пересечет его крещендо. И тогда - прорыл. Сквозь черную завесу за окном, сквозь белую страницу на столе, сквозь плотные полосы веков, сплющенные в чернильную каплю, которая падает из кончика пэра на лист, как отборное зерно в пашню.
И тогда - появится перед глазами исхудавшая Ифигения под мраморной колонной, откроет бледные уста и скажет, словно решившись на исповедь, но не перед срибнолукой Артемидой, а перед Ней:
Как зашумели смутно кипарисы!
Осенний ветер... Быстро уже и зимний
По сей дубраве зверем заревет...
Или же стройная Айша в драгоценных прикрасах вдруг метнет зарницы из-под утонченных бровей, сплетая требование и мольбу любви, которая не назначена ей. И пожелает невероятного - повернуть соперницу из края теней и стать с ней на прю под вечным солнцем:
О, если бы дал Аллаха, чтобы не умирала
то, могло бы, я ее победила!
Вместо орнамента ли беседки вдруг вынырнут из наводнения времени руины Трои,
покрытые отяжелевшими дымами, от ядовитого запаха которых аж затуманится
председатель.
И Кассандра пройдет, не уклоняясь от камней проклятий, молчаливо и целеустремленно,
кратчайшим путем к шатру пожара, где ожидает ее брак со смертью. Но последние
слова на устах скорбной пророчици перечеркивают пессимистическое разочарование:
Нет руины! Есть жизнь!.. жизнь!..
Плотно держало нездоровую Лесю Украинку полумифическое побережье Тавриди. И щокожного рассвету начинался новый поход бесконечной боритви за исцеление. Теперь можно подсчитать, чем обернется строка "де прожила я не одную днину", написанный поэтессой, когда ей еще только исполнилось 19 лет. Почти тысяча дней и ночей - три года из сорока двух, что отмеряла ей судьба, распинала поэтессу здесь, под синим небом южного края, ностальгия. Хоть зрение наслаждалось напитком совершенных пейзажей, душа чувствовала себя бранкой. "Нема что говорить, - пишет Леся Украинка в письме к матери, - сторона эта хоть людьми презренная, и богом не забытая, когда бы только не была такая чужая..." Щедрая на благодарность, поэтесса, вспоминая свое крымское "заслання", постоянно оставалась верной своему самому первому впечатлению : "...А не была счастлива и на годину". К щемящей боли, до боли трудно читать эти слова. Неужели, неужели ни одно крымское зелье не залечивало ее печали? Неужели она была обречена только на сожалении и причитание "у сей чужий-чужий Ялти"?
Да, поэтесса, бесспорно, писала правду.
Но правда не тождественна истине.
Крым остался в поэзии Леси Украинки также и искристым морем разлитых красок и света. Немногие к ней воспевали этот оставлен людям лоскуток Эдема так вдохновенно и грациозно. А разве бывают творческие всплески без привкуса счастья, что не каждому дано почувствовать? И даже очутившись на одиночестве, Леся Украинка ненадолго оставалась одинокой: спешила ее развлечь порадниця Муза. А, может, напротив.
То Леся развлекала легкокрыла путешественницу душистыми венками своих песен.
- Стой, Музо, обиженная, гордая богине!
Бесполезное твое пение безнадежно эхо.
Скорее мое сердце внезапно погибнет
Чем у тебя порвется последняя струна.
...Пусть я отравлена злой печалью.
Но в песне на всякий яд есть счет;
Мы слушали песню морского прибоя, -
Кто слышал ее раз, не забудет ввек.
Это строфы из стихотворения "Зимова ночь на чужини", написанного 15 декабря 1897 года в Ялте. Тогда поэтесса проживала по адресу: ул. Катерининска, дача Лищинской. Именно сюда она звала свою Музу, здесь они осуществляли с глазу на глаз то задушевные, то воспалительные, разговоры, пока настраивалась невидимая лира.
А в настоящее время в этом нарядном доме, что чудом сохранился за прошлое бурный век, МУЗЕЙ.
Мы так часто употребляем слово МУЗЕЙ, что по большей части не вспоминаем о его смысловом, первобытном значении, невзирая на его прозрачность - ХРАМ МУЗ. Понятно, что в каждом музее, тем более такому скромному как музей Леси Украинки в Ялте, придирчивый глаз посетителя сразу заметит реалии быта конца ХХ века. И, вероятно, неторопливо пройдет по учреждению, но Храм он не увидит. А мы приглашаем вас именно вырваться из ритма будничности, тисков информации, которая отовсюду сжимает пространство нашей мисли, и попробовать мысленно засветить свечу пам"яті женщины, которая вошла в когорту самых одаренных людей в свое время, писательницы и мыслителя, что с честью вышла из всех испытаний, посланных тяжелой болезнью, и пролагала свой путь в бессмертие, став зарей поэзии, светочем надежды украинского народа, светло которого неугасимое.
...А для этого нужно расковать свое воображение и с помощью сердца проникнуть
в мир Леси Украинки, который окружал ее в Крыму века назад, и тот мир,
который создала
она силой волшебной ФАНТАЗИИ.
Fa
(Сонет)
Фантазие! ты сило волшебная
Что построила мир в пустом пространстве
Вложила чувства в безразличный луч зари
Что будишь мертвых из вечного их сна
Жизнь даешь холодной волне в море!
Где ты, фантазие, там радости и весна.
Тебя приветствуя, фантазие десны
Подводим чело, похиленее в горе.
Фантазие, богине легкокрыла
Ты мир злотистих мечт для нас открыла
И землю с ним радугой з"єднала.
Ты мировое з"єднала с тайным
Если бы тебя человеческая душа не знала
Была бы жизнь, как темная ночь, грустным.