Генеральный текст обзорной экскурсии
по экспозиции "ЛОМИКАМІНЬ"
отделу "Музей Лесе Украинки"
Автор: зав. отделом Кочерга С. О.
ТРЕТИЙ ЗАЛ.
Legende de siecle / Легенда возрастов
(Леся Украинка - писательница-полифонист)
Леся Украинка всегда удивляла своих собеседников высокой образованностью и чрезвычайно широким кругозором. Богатым внутренним миром отмечаются и герои ее произведений, которые нередко являются оригинальной интерпретацией исторического материала или же попыткой по-новому открыть путешествующий сюжет. Возникновению новых тем и идей нередко способствовали ее бесконечные путешествия и те впечатления, какие они оставляли.
В нашей экспозиции мы попробуем языком экспонатов воспроизвести разнообразие мира, которое открылось перед Лесей Украинкой и нашло отображение в ее творчестве.
Витрина 1.
И начать предлагаем собственно из Крыма, который сыграл значительную роль в жизни и творчестве писательницы. Из ее писем становится понятным, что здесь она встречалась и контактировала с людьми разных национальностей, но прежде всего для нее Крым - это татарский край. Поэтесса впитывает у себя легенды Крыма, его культуру, материальную и духовную. Уже после первых посещений нашего полуострова она пишет стихотворения "Бахчисарайська гробниця", "Бахчисарайський дворець", но другие. В стихотворении "Татарочка" на удивление тепло и мягко Леся Украинка описывает крымскотатарскую девочку и ее национальная одежда. Это стихотворение словно иллюстрирует открытка начала ХХ ст. "Типи крымских татар", на которой изображенная группа девочек в характерных для того времени длинных разноцветных платьях с украшенными поясами. А на головках у них - национальные шапочки (по-кримскотатарски "фес"). Именно о таком головном уборе Леся Украинка писала:
На чернявой смелой головке
Алеет шапочка маленькая...
Настоящая красная крымскотатарская шапочка, вышитая бисером, которую носила неизвестная крымская татарочка 100 лет тому назад, - это один из наиболее интересных экспонатов нашей экспозиции. Она, а также мужской пояс, который представлен в витрине, является образцами декоративной отделки бытовых вещей, присущей крымскотатарскому народу. Следует обратить внимание и на вышитое полотенце, которое также представляет ужиткове искусство крымских татар.
Леси Украинцы, которая с детских лет увлекалась этнографией, в Крыму не могли не броситься в глаза вышивки здешних мастериц. Не тратя попусту время, летом в 1890 г. она с матерью начала замалевывать узоры. Следующего лета Леся продолжила работу и таким образом собрала целую коллекцию орнаментов, еще не виденных за пределами Крыма. Бесспорно, поэтесса понимала, что ценность, которой она владеет, не для домашнего потребления. Поэтому в 1891 году она обращается к своему дяде М. П. Драгоманова, профессора Софийского университета: "Хотіла бы я одну вещь выдать, сие, собственно, узоры татарские, что я в Крыму собрала, есть их немало и очень хорошие, еще и слишком подобные на украинских..." Там же она изображает чаще всего употребимые фигуры: кресты, звезды, меандр. В свое время Елена Пчилка рассуждала так: "Хто скажет, пришло ли к нам то шитье и образцы, может ли то бранки-украинки оставили по себе традицию такого вишивання". К сожалению этнографические замалевывания Леси Украинки из Крыма не увидели мир, поскольку потерялись в архиве М. П. Драгоманова.
Новой ступенью интереса ко всему мусульманскому миру стало создание Лесей Украинкой драматичной сцены "Айша и Мохамед", 1907. Это небольшое произведение интересно из разных боков: во-первых, он написан за мотивами мусульманской легенды о супружеской верности, во-вторых, он в известной мере проливает свет по мнениям Леси Украинки перед бракосочетанием, в-третьих, он удостоверяет творческую эволюцию писательницы. Она сама писала, что в начале века почувствовала, что в пределах поэзии ей стало тесновато, и постепенно доминирующим жанром в ее творчестве становится драматичная поэма. Вероятно, это диктовалось и драматизмом ее жизни, что с годами нарастал и постепенно изменял мировоззрение поэтессы.
Столик.
Даже окружающий мир, в частности такое любимое поэтессой море, Леся Украинка начинает воспринимать по-другому, а в ее маринах доминирующей становится черная краска, ночные пейзажи, как на этой фотографии В. Сокорнова. Перед вами рукопись поэзии Леси Украинки "Спогад из Евпатории". Она написана 1904 года по пути из Грузии, на пароходе, который обходил крымские берега. "Море стелется черным, тяжелым оксамитом" - так начинается это стихотворение, которое построено на контрастах. Поэтесса удивляется: неужели это та же "країна свитла", где она когда-то забывала, что "бува ненастье в свити"? Кажется, теперь "негода" становится господствующей в пейзажах Леси Украинки. Уставшая бесконечным блужданием по миру, вечным самоощущением листочка, оторванного от дерева, она уже не и юнка, которая записывает пейзажи в поэтических строках, которые позже обернутся в цикл "Подорож к моря". И все же поэтесса не перестает писать о море, иногда даже ей не хватает дорожных клопотив и появляются мысли о вероятном кругосветном путешествии. Но по большей части ей выпадали только уже знакомые маршруты по Черному и Средиземному морям. А из приморских портов, разных городов Леся Украинка направляет свои письма или же открытки, которые превращаются в визитивки тех или других мест. Подавляющее большинство из них адресовано родственникам, остальные - приятелям.
Перед вами открытка, из которой собственно началась коллекции Леси Украинки в нашем музее. Она послана из Греции 1910 года по пути домой из Египта. Адресованная новой знакомой, с которой поэтесса познакомилась во время отдыха. Сколько их было, таких открыток, надписанных скорым, импульсным почерком Леси Украинки, по большей части карандашом? Неизвестно. Но одна из них - приобретение нашего музея. А за каждой такой открыткой - встречи и прощания. Действительно, поэтесса превратилась в далекую царевну, как писала она сама о себе в письме к Галине Комаровой: "Вже видко, мне на род написан быть такой princesse lointaine*, пожила в Азии, поживу еще и в Африке, а там... так все буду подвигаться дальше и дальше - да и исчезну, обернусь в легенду... Разве же это не красиво?.."
Витрина 2.
Однако чаще всего свои взгляды Леся Украинка направляла на Европу, что было вызвано попыткам преодолеть жестокую болезнь, которая ее преследовала. Поэтесса лечилась в Вене), однако ориентировалась там не только в клиниках: хорошо выучила город, встречалась с земляками-студентами, посещала знаменитый оперный театр и тому подобное.
Из писем Леси Украинки известно, что она особенно доверяла немецким врачам,
потому дороги ее неоднократно пролегали в Берлин. Весной в 1908 году в Берлин
она выехала прямо из Ялты, в сопровождении мужчины. Поскольку на ту пору Климент
Квитка работал в Симферопольском суде, то его ходатайство об отпуске
сохранилось в Крымском республиканском архиве (показ). Вообще, немецкая
культура была особенно близка Леси Украинцы. Ее любимый поэт - Генрих
Гайне, а свой путь в литературу Леся Украинка начала именно с переводов
Гайне. Перед вами еще одно прижизненное издание - сборник баллад известного немецкого
поэта в переводах Леси Украинки и Максима Славинского, что увидела
мир 1903 года. Немного ниже - рукописная страница одного из переводов этого
издания. Значительно позже Леся Украинка начала братья уроки английского
языка. Прочитанный в оригинале Байрон произвел на поэтессу колоссальное впечатление.
Особенно она много читала и переводила Байрона во время пребывания
в Ялте 1897-1898 гг., подчеркивая, что Байрона нельзя "перекладати",
им нужно быть. Маму она просила присылать том за томом английского
классика, мечтала перевести целый ряд его произведений на украинский язык. "Коли
снится мне." - это один из переводов, что сделан был на вилле
"Іфігенія". Настоящим "зухвальством" называет в своих
письмах Леся Украинка свою интерпретацию путешествующего сюжета, который возник в
Испании, о Доне-Жуана. "Камінний господар" - это одно из самых сильных
драматичных произведений Леси Украинки. Он отличается своеобразной трактовкой
образов, неожиданными акцентами, сделанными рукой автора-женщины.
Публикация "Камінного господаря" засвидетельствовала, что в лице Леси
Украинки Украина имеет писательницу, которая пополняет казну европейской
литературы.
Среди европейских стран достаточно близкой для Леси Украинки была Италия. Напомним, что главный герой драмы Леси Украинки "У пущи" - итальянский скульптор, который оказывается на американской земле. Поэтесса провела в Италии два сезона (1901-1902, 1903), что позволило ей остановить туберкулезный процесс в легких. Перед вами фотография Леси Украинки, сделанная в Сан-Ремо в 1902 г., где она и останавливалась на длительный период.
Такой образ жизни вынуждал поэтессу легко приспосабливаться к изменениям, к трудностям. Сколько раз приходилось ей в своей жизни составлять чемоданы, перебирая самые необходимые вещи. По-видимому, среди них были и такие, какие вы видите на витрине. К вашему вниманию надзвичано интересные экспонаты: воротничок, которым пользовалась сестра Леси Украинки Ольга, а также фрагмент гранатового ожерелья, которым пользовалась и Ольга, и сама Леся Украинка. Мы гордимся тем, что посетители именно нашего музея должны возможность увидеть такие уникальные экспонаты и благодарные тем господам, которые помогают возвращать на Родину мемориальные вещи и архивы Леси Украинки. Ведь ветры истории разбрасывали семью Косачив по всему белому миру, а с ними и вещественные осколки памяти о выдающейся украинской поэтессе.
Витрина 3.
Но следует отметить, что кроме реальных путешествий Леси Украинки, ей доступные были еще и ирреальны. "Фантазіє, ты сило, волшебная!" - так писала поэтесса еще юной девушкой. И эту единственную силу она признавала и боготворила в течение своей жизни. Силой своей творческого воображения Леся Украинка пересекала тысячи километров, качалась на меридианах, прогуливалась по лабиринтам прошлых веков. Особенно ее привлекала к себе античная эпоха и начало новой эры, колыбель человеческой цивилизации Давняя Греция и могучая Римская империя. На крымской земле Леся Украинка почему-то особенно остро чувствовала влеченье к исторической тематике, что, по-видимому, можно объяснить богатой историей Крымского побережья. Да, именно в Ялте в 1898 г. Леся Украинка попробовала написать свою первую драматичную поэму "Іфігенія в Тавриди" на материале древнегреческой мифологии. Образ Ифигении в 17-19 веках был очень распространенным в творчестве европейских художников и стал обобщенным символом ностальгии, скуки, за родным краем. Трагическое ощущение потери родины она переживала постоянно, потому созданный ею образ Ифигении отмечается особенной лирической и рельефностью. Не удивительно, что впоследствии саму поэтессу начали называть "українською Ифигениею".
Но если работа над "Іфігенією в Тавриди" в Ялте, как пишет поэтесса "чогось спинилась", то другой ее знаменитый образ - Кассандри - викинчувався именно в Ялте, хоть работу над одноименным произведением поэтесса начала в Италии. Под черновым и чистовым автографом, а перед вами одна из страниц рукописи, - указанная дата: "5.5. в 1907 г., Ялта". В образе Кассандри мы также находим много созвучного с фигурой самого автора. Академик Билецкий назвал драматичную поэму "Кассандра" "трагедією правди". Увещевания пророчици не были услышаны, и это обернулось разрушением Трои. Зеркало правды прежде всего не по нраву власть предержащим, они предоставляют преимущество сладкой лжи брата Кассандри, Гелена. Кстати, к вашему вниманию настоящее бронзовое греческое зеркало 5 в. до н.э. Нередко Леся Украинка чувствовала, что к ее голосу, к ее правде также не прислушиваются современники. Ее имя было у всех на устах, ее знали как талантливую поетку и человека большой силы воли, но шутя, не без скрытой печали, Леся говорила о себе: "почитаема, но не читаема". И все-таки поэтесса неутомимо зажигала светильники художественной правды для современников и потомков, как зажигали наши предки эти светильники, которые были найдены археологами неподалеку от Ялты, на грани тысячелетий. Так рождались под ее пэром другие произведения из антично римской эпохи: "Оргія", "Йоганна, женщина Хусова", "Адвокат Мартиян" но другие. Перед вами издание этих произведений, осуществленное в 20-х гг.
Особное место и творческому наследству Леси Украинки посидае драма "Руфін и Присцилла", действие которой происходит во втором веке по Рождеству Христово. Это наибольшее по объему произведение в наработке поэтессы, значительная часть которой также была написана в Ялте. "Ся драма очень лежит мне к сердцу." - писала Леся Украинка, и даже признавалась, что "не смеет вмерти", не закончив ее. К читателю произведение пришло изуродованным, поскольку публикация 1911 года в журнале "Літературно-науковий висник", какую мы представляем в нашей экспозиции, испытала многочисленные сокращения по требованию редакции и вовсе не устраивала автора.
Подиум.
Следует прибавить, что сценическую судьба этого произведения, как и многих других ее драм, также нельзя назвать счастливой. "Театр Лесе Украинки" - это уникальное явление, театр будущего, направленный в первую очередь во внутренний мир человека, существует преимущественно только на страницах ее изданий. Перед зрением воображения Леси Украинки, по-видимому, неоднократно появлялась сцена, на которой воплощается действо, вытворенное ее мыслью, ее фантазией. Вот оно, кресло творца, место автора, демиурга, который творит свой иллюзорный мир. А на подиуме - вероятная сценография к драме "Руфін и Присцилла" или, скажем, строки ее драмы, закодированные экспонатами из фондов аохеологичного отдела Ялтинского историко-литературного музея.
В черновом автографе "Руфін и Присцилла" имеет название "Великі роздорижжя". Событию этого произведения происходят в сложную эпоху разрушения старых ценностей и поисков новых духовных ориентиров, в которых нуждалось человечество. Кто-то еще поклоняется старым олимпийским богам, кто-то уважает власть императора, считая ее нерушимой, кто-то верит в ум философов, но на этой невидимой арене поединков все громче заявляют о себе сторонники христианства, к которым приклонилась чистая душой Присцилла.
Как и во многих других произведениях Леси Украинки, в этой драме главное место также принадлежит женщине, скромной, в темном покрывале (показ барельефа), но во стократ сильнее других персонажей, поскольку она имеет невтолену духовную жажду. Далеко не такими оказались ее брать по вере, и все же Присцилла не соглашается убегать из тюрьмы, куда она попасла за свои убеждения, хоть отец и передает ей спасительный ключ, возможно похожий на этот, что также найденный археологами во время раскопок. Присцилла принимает смерть, доводя истинность своей веры у Спасителя. Добровольно идет на смерть также и ее муж, Руфин, который не разделяет взгляды и убеждения жены, но его жертвенный поступок продиктован силой большой любви к жене, самоотверженность которой не имеет пределов. Поэтому в финале произведения звучит в первую очередь гимн Любви с большой буквы, любовь - это и есть тот ориентир, который должен выбрать человечество как наибольшую и единственную ценность в жизни.
Витрина 4.
В последние годы жизни творчество поэтессы воодушевлял таинственный древний Египет.
Любопытство к нему Леся Украинка проявила еще в молодежи годы. В ее творчестве
набирают важного смысла обиды пирамид, сфинкса, и тому подобное В 18 лет Леся
Украинка написала учебник для младших сестер украинским языком: "Історія
восточных народив". Позже отдельным изданием он был выдан только
один раз: в Катеринослави в 1918 году. Это издание мы представляем в нашей
экспозиции. Как видим, целый раздел книги составляет "Історія египтян".
Значительно позже поэтесса собственными глазами смогла увидеть те места и архитектурные
достопримечательности, о которых с такой жадностью читала в молодые годы. Но Египет
ей пришлось увидеть не беззаботной туристкой. Сюда привела ее борьба
при жизни, последняя надежда преодолеть туберкулез в климатических условиях, которые
ей посоветовал в Берлине авторитетный профессор Израель.
В Египте Леся Украинка провела две зимы. Останавливалась в местечке Гелуани, что около Каиру, на вилле "Континенталь", какую облюбовали выходцы из России. Именно здесь Леся Украинка познакомилась с ялтинской семьей: женой ялтинского винодела Марией Охрименко и двумя ее сыновьями, Николаем и Дмитрием. Постепенно между ними сложились дружеские отношения, поэтесса давала уроки братьям из разных языков, они вместе читали книги, много общались, посещали местные музеи. Наверно, нередко вместе рассматривали знаменитые египетские амулеты и статуэтки-ушебти, некоторые из них вы можете рассмотреть в нашей экспозиции. Покинув Египет немного раньше, Леся послала открытку Марии Охрименко, потом было еще несколько писем, хоть встретиться больше не пришлось. Однако младший из братьев Охрименкив Николай Сергеевич (старший погиб во время гражданской войны) на всю жизнь сохранил наилучшие воспоминания о своей скромной учительнице. К 100-риччя со дня ее рождение он написал интересные мемуары, подарил ряд ценных экспонатов в Киевский музей поэтессы, кое-что из семейного архива он любезно передал в музей Леси Украинки в Ялте, что тогда только начинал формироваться. Из нескольких экспонатов, подаренных М. С. Охрименком, собственно и почався ее будущий музей. К вашему вниманию групповая фотография на вилле "Континенталь", сделанная 1910 года. Среди группы отдыхающих вы увидите и Леся Украинку, которая стоит четвертое дело в темном платье. Всматриваясь в это оригинальное фото, можно лучше почувствовать атмосферу Гелуану, где были написаны ряд последних произведений поэтессы.
Египет завораживал Лесю Украинку, подсказывал все новые и новые творческие планы, которые так и не удалось реализовать, но вместе с тем все мнения поэтессы были обращены к Родине. Об этом свидетельствуют и сами египетские произведения, и знаменитая крылатая фраза поэтессы: ".скрізь вижу образ родной неволи". О чем бы не писала она, образ Украины незримо присутствовал между строками ее произведений. Поэтесса бредила Украиной, на которую возвращаться не могла. В стихотворении "Сон", созданному в Гелуани, она пишет:
Тихо и дорого. сие Вкраина ли?
Так сие Вкраина. Вон и садик
родительский дом и луга зелении.
Однако в судьбе свои законы. Леси Украинцы суждено было даже попрощаться с жизнью вдалеке от родной земли: ее не стало 1 августа 1913 года в м. Сурами. Но исполнились пророческие мнения поэтессы:
Как я умру, в мире будет воспламеняться
Покинутый огонь моих песен
И сдерживаемое пламя засияет
Ночью воспаленный, будет гореть днем.
Так и произошли, поскольку Леся Украинка была наделена высоким даром певца, который имел "талант к стихотворениям не одолженный, а власний". Вы, наверно, помните, героя Лесиной "Давньої сказки "нещасного поета", какой убедительно показал удивительную силу слова и своей мандолины. Перед вами еще один интересный экспонат - итальянская мандолина конца ХІХ века. Пусть она служит символом той лиры, струн которой касалась Леся Украинка, чтобы навеки войти в историю нашей культуры и писательства - Поэтессой и женщиной-камнеломкой, которая примером своей жизни учит всех нас не пугаться барьеров и трудностей, а неуклонно преодолевать их, стремясь к чистому голубому небу.